20:31 

Бал в Сейрейтее

Амбивалентная
Лицом к лицу лица не увидать.
Автор: Хана_Вишнёвая
Бета: Я,любимая.И Ворд.
Фэндом: Bleach
Персонажи: Кёраку/Нанао,Нему/Исида,Тоширо/Хинамори(чуть не удавилась,пока записывала),Гин/Рангику,Йоруичи/Урахара,Ренджи/Рукия,Ичиго/Иное,Ямамото Генрюсай особняком
Рейтинг: G
Жанры: Ангст, Гет, Юмор, Романтика
Предупреждения: OOC
Размер: Мини, 4 страницы
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
Описание: Дело происходит после победы над Айзеном.Все живы,все здоровы,на мангу не ссылаться - знаю,что от сюжета отклонилась.
Посвящение: Посвящаю мирному концу...а не Исиде с оторванной рукой.
Публикация на других ресурсах: Одетым и с моим разрешением.Обещаю,я не буду вредничать.
Примечания автора: тапки не принимаю - только восторженные вопли.

Какого чёрта в Сейретее намечался бал — подробности опускаем. Какого чёрта на балу им понадобились риоки — подробности опускаем. Это нужно было самому Генрюсаю Ямамото, а зачем — подробности, опять-таки, опускаем...
Радостные визги Иное, писки зажатой в женской толпе Ячиру, негодующее сопение Рукии, разделяющей мнение лейтенанта одиннадцотого отряда, хихиканье Йоруичи и Сайфонг, жалобные стоны Мацумото — да, женская половина населения (и не только населения — Орихиме приплели для красоты, Йоруичи пришла сама, а Рукия в Обществе Душ жила только условно) усердно готовилась к балу.
Мужская половина скептически хмыкала. Им до этого бала не было вообще никакого дела. Шагать — значит, шагать.Молчать — значит, молчать.Хмыкать — значит, хмыкать. Нафига оно сотайчо — не знал никто.
Но когда настал день бала, весь Сейрейтей охватило какое-то странное ощущение...

— Мы смогли вытерпеть всё — от предателя Айзена и арранкар до... До предателя Айзена и арранкар! — Ямамото-сотайчо опять забыл свои бумажки, приходилось выкручиваться. К сожалению,выкручивался он зря,так как его никто не слушал — все взгляды были прикованы к костюму и игривым чёрным ленточкам с бантиками на бороде старичка.
— А теперь предлагаю начать бал... В конце мы выберем пару, которая станет королём и королевой бала, а заодно и всея Сейрейтея! А пока — танцуем! — сотайчо с явным удовольствием швырнул микрофон. Заиграла вполне приличная музыка. По залу начались не вполне понятные, но зато очень ощутимые метания...

Кёраку увидел её сразу — она стояла спиной к нему, метрах в трёх — изящная и такая... Хоть Кёраку видел только спину, дальше воображение думать отказывалось, а сердце сладко замирало, то пропуская пару ударов, то начиная биться с утроенной скоростью.
— Нанао! Эй, Нанао! — крикнул он, не надеясь, что она его услышит. Однако Нанао обернулась. Изящная, такая красивая и статная, в тёмно-изумрудном платье с открытой спиной и плечами, она была такой... Что просто захватывало дыхание!
— Кёраку-тайчо! — воскликнула она чуть удивлённо. — Вы запыхались...
— Прости, но ты такая красивая... — Кёраку замер и замолк, подбирая слова.
— Не извиняйтесь, Кёраку-тайчо, вы же в этом не виноваты. — её голос прозвучал немного издевательски, однако капитан предпочёл это не заметить.
— Можно пригласить тебя на танец? — он галантно протянул ей ладонь. Нанао думала недолго — изящным жестом она положила свою руку на его.
— Приму за честь... — весьма церемонно ответила она.
Однако, кружась в танце, они оба улыбались...

Исида увидел её сразу — конечно же, как он мог не узнать эту девушку — ту самую,что однажды спасла его гордую квинсиевую шкуру? С тёмно-фиолетовыми волосами, собранными в затейливой причёске, в такого же цвета облегающем платье с небольшим круглым вырезом, она улыбалась немного растерянно и виновато. Исида быстрым шагом подошёл к ней и положил руку на плечо. Нему испуганно дёрнулась и обернулась.
— Вы? — в её голосе прозвучало облегчение. — Я безумно рада вас видеть. Знаете... тут все танцуют... Можно мне... с вами?
Исида даже не сразу сообразил, чего хочет от него эта девушка. Как странно — Нему, и в то же время не Нему. Вот, оказывается, какой разной она может быть...
— Исида?
— Хорошо, — кивнул Урюу.
— Исида... А вот когда при упоминании имени кое-какого человека внутри что-то такое такое происходит... такое-такое... Я даже не знаю, это не описать словами...Что это? — осторожно спросила Нему, когда задумчивый и прекрасный Квинси в третий раз наступил ей на ногу.
— Смотря о ком ты.
— Наверное, о Вас...
— Так вот почему я наступаю тебе на ноги,а ты молчишь...

Тоширо увидел её сразу — она сидела на стульчике с бокалом шампанского. Такая светлая, в нежно-розовом платье, она сразу привлекла его внимание, хотя сначала он искал вообще Генрюсая.
— Хинамори, эй. — он аккуратно вытащил из её рук бокал и поставил рядышком. Она подняла голову.
— Хитсугая-к...ик...тайчо? — выговорила она с трудом. На лице её, как на старой фотоплёнке, медленно проявлялась улыбка. — А почему тебя два?
— Глупая, когда ж ты упела так напиться? — Тоширо обхватил её за талию и поднял. — Идём, я отведу тебя в пятый отряд.
— А...ик...ты?
— Вернусь. Давай, не стой столбом, я тебя нести не буду, — Тоширо с трудом сдерживал улыбку — до чего же смешная она, эта Хинамори. Такая родная... И в детстве такая же была... Глупая-глупая...
— Эй, Хитсугая-кун? — позвала его Момо, утыкаясь носом в шею. — Знаешь, что?
— Ну и что же? — Тоширо стал медленно продвигаться к выходу. Почему медленно? Потому что на шее у него висела Хинамори.
— Так хочется почувствовать чье-то тепло. Жаль обогреватель, но он не в моем вкусе... — когда Момо выдала это осмысленное предложение, ей стало смешно.
— Знаешь, Хинамори, мы, пожалуй, останемся.
— Почему?
— Останемся и потанцуем...
— Но...
— Хьёринмару или потанцуем?


Ичимару увидел её сразу — она улыбалась и махала рукой. Такая красивая, сексуальная и в тоже время... такая беззащитная? Да, самое оно — в нежно-голубом платье, идеально подобранном по фигуре и подходящим к цвету её глаз, Мацумото была... Она просто была... Невероятной. Ичимару, подавив приступ жгучей нежности, направился к ней.
— Гин! Эй, Гин! — улыбнулась она ему. — Видел это?
— Что? — он проследил за направлением её взгляда. — А, ты о своём маленьком капитанчике.
— Знаешь... Если б он немного подрос, из него бы вышел весьма неплохой разбиватель сердец...
— Слушай, Ран-чан... Может, потанцуем?
— Слушай, Гин. — передразнила его Рангику. — Я правда рада, что ты вернулся, но... Я уже любила тебя. Уймись. Просто не трогай мои раны. Они лучше заживают в одиночестве.
— Ран-чан. — он приоткрыл глаза и улыбнулся ещё ехиднее. — Неужели не любишь?
— Ветрянкой в детстве переболела, и тобой переболею! — упрямо сказала она, глядя ему в глаза.
— Сама веришь? — он привлёк её к себе.
— Я не верю, что ты просто так вернулся, — она упрямо избегала его взгляда. Сама не зная, почему, Рангику рядом с ним снова чувствовала себя той маленькой девочкой. И ей это категорично не нравилось.
— Поверь в мечту, утони в своих грёзах, живи во сне... — весьма туманно ответил Гин, обнимая её за талию.
А затем разум обоих просто занял танец...

Киске увидел её сразу. Хотя, если быть точнее, он её не увидел. Он просто почувствовал прикосновение горячих ладоней, которые закрыли ему глаза, приятный запах мяты и хорошо знакомый насмешливый голос с по-кошачьи мягкой интонацией.
— Угадай кто... — потребовал голос, вжимаясь в спину Урахары довольно-таки приличными выпуклостями.
— Йоруичи-сан? — скорее для проформы спросил он, хорошо зная ответ.
— Киске, может, хватит? — она ловко и бесшумно убирает ладони и тут же её лицо оказывается прямо перед лицом Урахары, а её руки берут его руки и кладут к себе на талию. Она улыбается — красивая, в фиолетовом платье с большим декольте, такая изящная и ловкая.
— Ты такая нежная в этом платье. — говорит Урахара, понимая, что надо хоть что-то сказать.
— Да. Такая нежная... — соглашается Шихоуин. — Сейчас в зефир превращусь.
Они молча танцуют — красавица Йоруичи и владелец магазинчика Урахары. Они молча танцуют, и им хорошо вместе. Именно сейчас, и всегда потом тоже. Потому что в глазах обоих горит искренняя, неподдельная любовь...

Ренджи увидел её сразу. Потому что она стояла от него в трёх шагах. Но эти три шага почему-то казались ему огромной, непреодолимой пропастью...
— Рукия, я... — его голос почему-то охрип и не слушался хозяина. Рукия, в красном платье, миниатюрная, но от этого ещё более очаровательная, понимающе улыбается.
— Давай потанцуем. — предлагает она, пока Ренджи собирается с мыслями. И пока он, опять-таки, пытается выловить хоть единственную мысль, она обнимает его где-то выше талии — до шеи просто трудно дотянуться.
— Рукия. Знаешь, мы ведь с детства были вместе, но...
— Но?
— Но в последнее время ты отдаляешься... Ты стала такой... другой... И я не уверен, что я могу по-прежнему называться твоим другом... — говорит Ренджи, осторожно подбирая слова.
Лицо Рукии каменеет.
Руки сжимают ткань пиджака Абараи.
— Дурак... — еле слышно говорит она. — Какой же ты придурок, Ренджи... — Рукия опускает голову, а Абараи хочется выть, как побитой собаке. Но он молчит.
— Ренджи... Знай, я все равно тебя выслушаю и помогу. Запомни, придурок, ты единственный, к кому я пойду среди ночи, оставив теплую постель и гордость. Слышишь?
— Рукия, я...
— Я тоже, придурок, я тоже...
Дальше они танцуют уже молча. И у обоих на щеках помидорный румянец, который так подходит к платью Рукии...

Ичиго увидел её сразу. На лице у Орихиме было такое жалобное выражение, что ей сразу же захотелось дать копеечку. Но у Ичиго копеечек не оказалось, поэтому он двинулся через толпу. К ней.
Такая красивая, в этом зелёном платье она выглядела ещё невинней и наивней, чем была на самом деле.
— Эй, Иное!
— Куросаки-кун?
— Давай потанцуем? — слова вырвались как-то неосознанно. На лице у Орихиме медленно проявилось удивление.
— Зачем? — спросила она тихо, осознавая глупость своего вопроса. Ичиго проигнорировал этот жалобный тон и, приблизившись к ней, обнял её за талию.
— Ты сегодня... не такая, как обычно. — выдал Ичиго. Вообще он хотел сказать, что она сегодня очень красивая, но язык ворочался с трудом.
У Орихиме страдальчески изогнулись губы. Неуклюжий комплимент совершенно выбил её из колеи. Она казалась самой себе просто ужасающей, и ещё ей казалось, что Куросаки пригласил её на танец из одной только жалости.
— Знаешь, Иное... — перебил её мысли Ичиго. И замолчал. Помялся немного.
А Орихиме — вся во внимании.
— Нравишься ты мне, вот. — наконец сформулировал он свою мысль. — Эй, Иное, что с тобой? Тебе плохо? Иное?
— Да нет, Куросаки-кун... — она обмякла в его руках. — Мне хорошо... Хочу жить на радуге, питаться мыльными пузырями и запивать их дождём... Сумасшедшая, да, Куросаки-кун?
— Не-а. — Ичиго внезапно улыбнулся. — Счастливая, наверное.
— Как ты угадал?

Ямамото, вышедший на сцену, открыл было рот, чтобы заикнуться о короле и королеве Сейретея. Однако взгляд его упал на семь пар, танцующих у самой сцены. Их, в общем, не объединяло ничего, кроме одного...
Их глаза горели восторгом и любовью...
Ямамото плюнул на всё и ушёл со сцены.
Каждый — сами себе король и королева, решил он.

@темы: Фанфикшн,Блич,да ещё и мой

URL
   

А в кустах чудеса...

главная